У російському суспільстві військово-мобілізаційного періоду намітився не тільки гігантський розлом по лінії олігархату та злиднів, чиї дружини та матері змінюють їх безглузді життя на білі “Лади”. Не менш страшний контраст між тим, як легко диктаторський режим директивно жене сотні тисяч мобіків на забій, і тим трепетом, яким оточена персона вождя і навколишніх клевретів. Вся система ідеології самопожертви заради злочинів путінської вертикалі розбивається про твердиню індивідуального егоїзму верхів. Виходить дивна картина, коли є вічні/недоторканні та одноразові/маленькі люди.

Удивительно и просто не укладывается в голове, как может вождь великой российской неоимперии вести себя, как тварь дрожащая. На восьмом десятке Путин похоже не заботится ни о чем, кроме, как о своем здоровье и персональной безопасности. Речь сейчас не о неестественных физиологических повадках диктатора, а о его болезненном ментальном состоянии. Путин настолько запуган страхом перед заговорами, что стал рабом своей охранки.

Фантастические суммы уходят на обеспечение бункерного существования посланника из преисподней. Выезды в мир сопровождаются работой сотен охранников тела номер один. Вокруг Путина, также как когда-то возле Сталина, никогда не бывает случайных лиц. Работает исключительно сценарий, как в театральном представлении. Актеры из ФСО стали для Путина суррогатом “глубинного народа”. Страх подрыва, обстрела, отравления либо иных форм утилизации так велик, что Путин тщательно скрывает свои перемещения, использует двойников и боится даже остановиться где-то с ночёвкой. От этого его восприятие действительности вообще становится утрированным и неадекватным.

Пока Песков, шевеля усами, делает интригу из того поедет ли Путин на саммит G20 в Индонезию или будет занят чем-то более значимым, на самом деле все уже решено. Животный страх заставляет “всесильного властелина” судорожно биться в истериках от мысли, а вдруг его, как террориста или военного преступника арестуют вдалеке от его подземелий. Тогда все – крышка и петля, как у Саддама. Своего рода это синдром Януковича, который ещё легко отделался.

Не меньше Путин опасается факелоносцев войны, таких как Пригожин или Кадыров. Эти птенцы путинского гнезда так оперились, того и смотри самого верховного сожрут. Если ранее альтернативой Путину рассматривали Шойгу, то вчера в день десятилетия пребывания во главе МО РФ, к токсичному министру очереди лизоблюдов с подарками замечено не было. Шойгу сожрали вагнеровцы и кадыровцы.

Вместо подарка от Путина верхушка минобороны получила отменную затрещину. Оказалось в Кремль просочились сведения, дискредитирующие армию. Сначала ходили слухи о гибели бойцов из Приморья. Потом на луганском участке фронта намедни украинские черноземы засорили трупы около 500 воронежских мобиков. Указанные одноразовые бойцы без обучения, без офицеров, без нормального вооружения стали просто мишенями в огневом мешке ВСУ. Судить что-либо о данном событии трудно, но стихийный сход жителей Воронежа с требованиями спасти выживших вызвал у путинцев припадок.

Збройні Сили України запекло нищать російських окупантів: щоб підтримати їх можна перерахувати пожертви у фонд «Повернись живим». Долучитись до волонтерства, або отримати допомогу через державний портал viyna.net. Все буде Україна! 🇺🇦

Дело запахло крупным шухером, потому сам вождь выехал на встречу с родственниками заложников бессмысленной войны. Дело-то не шуточное – в одном бою покрошили столько биомассы. Тем более мобилизации продолжается, 80 тыс. мобиков в зоне боевых действий могут взбунтоваться от такого паскудного отношения и обратить штыки на подлинного врага, т.е. дрожащую по любому поводу кремлёвскую тварь.

В Твери, обычно пофигистичный к проблемам “глубинного народа”, Путин призвал власти на всех уровнях проявлять внимание ко всем мобилизованным, где бы они ни находились — на полигонах или в зоне боевых действий. Пусть хоть перед упаковкой в пластиковые мешки ощутят на себе последнее радение родины. Параллельно правда появилась инициатива всех, бегущих от могилизации россиян метить в паспорте позорным штампом. Какая-то скотская забота, как ни поверни.